0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Большая Берта Майкла Лидса

«Большая Берта» – убийца фортов

Для выведения из строя укреплений одного форта и полной деморализации его гарнизона двум «Бертам» требовалось, в среднем, 360 снарядов и всего один день времени. После первых боёв в Бельгии союзники стали называть 420-мм немецкие мортиры «убийцами фортов»

В последние десятилетия XIX и первые годы XX века в Европе шла гонка вооружений. Она сопровождалась невидимым соперничеством брони и бетона новых крепостей с пробивной способностью снарядов гаубиц и мортир осадной артиллерии. Промышленники Рурского бассейна, среди которых лидирующее положение занимала династия Круппов, инвестировали значительные средства в разработку сверхмощных артиллерийских систем, призванных уничтожить новейшие укрепления потенциальных противников Германской империи – форты с бетонными стенами толщиной в несколько метров и бронированными башнями. «Подведение итогов» этой гонки вооружений произошло во время Первой мировой войны.

«Толстая Берта» от концерна «Крупп»

Одной из таких разработок стала 420-мм мортира проекта «Модель L/12», изготовленная на заводах Круппа, расположенных в Эссене. Автором проекта орудия был конструкторский тандем, состоявший из главного конструктора концерна Фрица Раушенбергера и его предшественника на этом посту – конструктора по фамилии Дрегер. В разговорах между собой инженеры называли проект «Большая Берта» или «Толстая Берта» (нем. «Dicke Bertha») в честь единоличной на тот момент владелицы концерна, внучки и единственной наследницы Альфреда Круппа – Берты Крупп.

Мортира представляла собой логическое развитие 420-мм проекта, носившего название «Модель L/16» или, как её ещё называли разработчики, «проект Гамма». Это было уже третье крупнокалиберное осадное орудие, разрабатывавшееся концерном Круппа, поэтому его назвали в честь третьей буквы греческого алфавита. «Проект Гамма» демонстрировал высокие показатели стрельб, но подготовительные работы и монтаж орудия, необходимые для его подготовки к открытию огня, были очень длительными и дорогостоящими. Установка «Гаммы» занимала больше недели – на каждой новой артиллерийской позиции требовалось отливать новый бетонный лафет, которому требовалась минимум неделя времени, чтобы застыть. Кроме того, «Гамма» весила 140 тонн, и для её перевозки нужно было задействовать десять железнодорожных вагонов.

В 1904 году проектные работы были завершены, но доработки и доводка опытного образца продолжались вплоть до 1912 года. В июле 1912 года, когда после испытаний недостатки «Гаммы» стали понятны командованию имперской армии, оно поставило перед разработчиками задачу создания одного экземпляра похожей артиллерийской системы, но более мобильной, снабжённой колёсным лафетом. Не дожидаясь окончания разработки (декабрь 1913 года), в феврале 1913 года немецкое командование заказывает второе такое орудие.

В марте 1914 года первую мортиру продемонстрировали кайзеру Вильгельму ІІ. Результаты стрельб полностью удовлетворили заказчиков, и орудие сразу же приняли на вооружение. В июне того же года был готов и второй экземпляр.

Получившаяся артиллерийская система отличалась мобильностью (размещалась на двухколёсном лафете) и весила около 43 тонн. Длина её ствола была на 4 калибра короче «Гаммы» и составляла 12 калибров (отсюда второе название орудия – «Модель L/12») или 5,88 метра. Угол подъёма ствола мортиры достигал 80° и регулировался гидравлическими подъёмниками.

Орудие имело скользящий клиновый затвор. Прицельная стрельба могла вестись на дистанциях до 12,5 км, хотя дальность полёта снаряда превышала 14 км. Скорострельность мортиры составляла 1 выстрел в 8 минут, что являлось высоким показателем для таких крупнокалиберных орудий. «Большая Берта» могла вести огонь боеприпасами трёх видов:

  • бетонобойными снарядами, обладавшими способностью разрушать 8-метровые бетонные стены, не армированные металлопрокатом;
  • фугасными снарядами, которые уничтожали всё живое в радиусе 500 метров и оставляли в земле воронки четырёхметровой глубины и радиусом до 12 метров;
  • осколочными снарядами, начинёнными 15 000 металлических остроконечных звезд, которые разлетались на расстояние до 1500 метров.

Вес бетонобойного снаряда мортиры достигал 886 кг, фугасного – 760 кг.

Для того, чтобы колёса орудия не вязли в грунте и грязи разбитых военных дорог, на них крепились специальные пластины, уменьшавшие удельное давление мортиры на единицу площади. Эта технология изготовления колёс для вездеходной техники носила название Rad-guertel или «пэдрэйл» и являлась прообразом гусениц. Она была изобретена в 1903 году англичанином Брэхемом Джозефом Диплоком, который первоначально предполагал её использование в сфере сельскохозяйственного машиностроения.

Сзади к станине «Большой Берты» крепился большой тяжёлый якорь-лопата. Перед началом ведения огня расчёт углублял его в грунт подобно воткнутой лопате. Якорь принимал на себя и передавал на грунт нагрузки, возникавшие при чудовищной отдаче орудия, гася её.

Концерн Круппа совместно с концерном Даймлера разработал и специальный тягач для перевозки «Большой Берты», которая при транспортировке должна была разбираться на пять транспортируемых узлов.

Большая Берта Майкла Лидса

Боль­шая Бер­та (Big Bertha), так назвал своё тво­ре­ние Май­кл Лидс (Michael Leeds), худож­ник и авто­мо­би­ле­стро­и­тель из Кали­фор­нии. Боль­шая Бер­та в англий­ском язы­ке – это что-то вро­де бла­го­звуч­но­го тер­ми­на, кото­рым назы­ва­ют­ся необыч­но боль­шие пред­ме­ты. Так могут назы­вать, к при­ме­ру, как необыч­но боль­шое ору­дие, так и огром­но­го пер­со­на­жа из комиксов.

Bertha впер­вые появи­лась в пожар­ной ком­па­нии, в шта­те Огайо в 1942 году. Изна­чаль­но авто­мо­биль пред­на­зна­чал­ся для пере­воз­ки 26 мет­ро­вой лест­ни­цы для спа­се­ния людей из высот­ных зда­ний при пожа­рах. В 1968 году этот авто­мо­биль был спи­сан и попал на авто­мо­биль­ную раз­бор­ку в Лосан­же­ле­се, ожи­дая раз­бо­ра и ути­ли­за­ции. В 1972 году Бер­ту «спас» Май­кл Лидс (Michael Leeds). Май­кл в тот момент зани­мал­ся поис­ком на свал­ках и раз­бор­ках авто­мо­би­лей раз­лич­ных дета­лей для созда­ния скульп­тур. Моло­дой худож­ник сквозь ржав­чи­ну раз­гля­дел стиль­ные очер­та­ния кузо­ва. Маши­на была сде­ла­на осно­ва­тель­но, без како­го-либо намё­ка на эко­но­мию мате­ри­а­лов. Решёт­ка ради­а­то­ра цели­ком сде­ла­на из алю­ми­ния. На авто­мо­би­ле сто­ял дви­га­тель V12 , объ­ё­мом 2.5 лит­ра, осна­щён­ный избы­точ­ной систе­мой зажи­га­ния. На нём было уста­нов­ле­но по 2 све­чи на цилиндр. В дви­га­тель вме­ща­ет­ся око­ло 25 лит­ров мас­ла. Колё­са раз­ме­ром 22 дюй­ма. Он влю­бил­ся в этот авто­мо­биль и захо­тел вос­ста­но­вить Бер­ту. Так нача­лась дол­гая исто­рия созда­ния Боль­шой Бер­ты. Он пере­гнал её из Лосан­же­ле­са в Сан­та-Круз в Калифорнии.

В общей слож­но­сти Боль­шую Бер­ту пере­де­лы­ва­ли в тече­ние 32 лет. С 1972 по 1990‑е года Май­кл несколь­ко раз про­да­вал авто­мо­биль, но потом сно­ва выку­пал. Она пере­кра­ши­ва­лась несколь­ко раз в раз­ные цвета.

Вит­раж с изоб­ра­же­ни­ем Mercedes 1929 года

Одной из спе­ци­а­ли­за­ций Майк­ла явля­ет­ся изго­тов­ле­ние худо­же­ствен­ных вит­ра­жей на заказ. Сту­дия худо­же­ствен­ных стё­кол пору­чи­ла ему созда­ние серии вит­раж­ных стё­кол для новой запра­воч­ной стан­ции. Он отпра­вил­ся к одно­му кол­лек­ци­о­не­ру ста­рин­ных авто­мо­би­лей, что­бы посмот­реть на Grand Prix Bentley и SSK supercharged Mercedes 1929 года, изоб­ра­же­ния кото­рых он наме­ри­вал­ся исполь­зо­вать при изго­тов­ле­нии вит­ра­жей. Во вре­мя осмот­ра машин, Май­кл обра­тил вни­ма­ние на сто­я­щий рядом ста­рин­ный Duesenberg (аме­ри­кан­ский про­из­во­ди­тель авто­мо­би­лей клас­са люкс). Ему понра­ви­лась фор­ма кузо­ва это­го авто­мо­би­ля, в осо­бен­но­сти сужи­ва­ю­ща­я­ся зад­няя часть (англ. boattail). Он решил, что на куп­лен­ной им быв­шей пожар­ной машине зад­няя часть долж­на выгля­деть также.

Он со сво­им дру­гом, быв­шим меха­ни­ком спор­тив­ных авто­мо­би­лей, Энрю Ролан­дом (Andrew Rowland), сфаб­ри­ко­ва­ли новую зад­нюю часть и доба­вил кры­лья. Май­кл изу­чил мно­же­ство видео­ма­те­ри­а­ла по фор­мов­ке листо­во­го метал­ла. По пра­ви­лам фор­мов­ки, он сна­ча­ла изго­то­вил дере­вян­ные шаб­ло­ны. Мно­гие допол­ни­тель­ные дета­ли кузо­ва были сфор­мо­ва­ны вруч­ную. Неко­то­рые части пане­лей были взя­ты с дру­гих авто­мо­би­лей. Зад­няя часть, к при­ме­ру, была изго­тов­ле­на из пере­де­лан­но­го капо­та от Studebaker’а 1949 года. Она, как и кры­лья, были сде­ла­ны из двух сфор­мо­ван­ных поло­ви­нок и сва­ре­ны вме­сте. В ито­ге кузов полу­чил­ся длиннее.

Панель при­бо­ров сде­ла­на из аме­ри­кан­ско­го оре­хо­во­го дере­ва. Были добав­ле­ны подуш­ки без­опас­но­сти. Маши­ну обо­ру­до­ва­ли гид­ро­уси­ли­те­лем руля. Сза­ди оста­ви­ли ори­ги­наль­ную под­вес­ку, а спе­ре­ди уста­нов­ле­ны регу­ли­ру­е­мые амор­ти­за­то­ры, изго­тов­лен­ные на заказ. Фары на Боль­шой Бер­те сто­ят от Rolls Royce P‑100 с ксе­но­но­вы­ми лам­па­ми от BMW . В отдел­ке сало­на были исполь­зо­ва­ны алю­ми­ний, кожа и дере­во. Сей­час авто­мо­биль осна­щён газо­вым обо­ру­до­ва­ни­ем для рабо­ты на пропане.

На дан­ный момент Май­кл Лидс явля­ет­ся одним из осно­ва­те­лей «Blastolene Brothers», кото­рая зани­ма­ет­ся вос­ста­нов­ле­ни­ем и пере­дел­кой авто­мо­би­лей и изго­тов­ле­ни­ем хот-родов. Вто­рым вла­дель­цем ком­па­нии явля­ет­ся Рэн­ди Граб (Randy Grubb), извест­ный авто­мо­би­ле­стро­и­тель. Май­кл Лидс так­же явля­ет­ся совла­дель­цем ком­па­нии «Bonny Doon Art Glass», изго­тав­ли­ва­ю­щей витражи.

Конец «Большой Берты». Специальный репортаж А.Сладкова

Ржевская битва. Одна из самых драматичных в истории Второй мировой войны. Мифы, легенды, малоизученные факты. Можно вспомнить о роще в виде свастики, якобы высаженной оккупантами на правом берегу Волги. Или предание о поездке Гитлера и Муссолини прямо в Ржев. Есть ещё рассказ о крупнокалиберном немецком орудии «Берта», которое тайно готовили для нанесения ударов по Москве.

Белгород. Мы приехали в этот город, чтобы разобраться в информации, которая имеет отношение к Ржевской битве. Год назад журналисты телекомпании «Мир Белогорья» встретились с ветераном НКВД Николаем Евдокимовым, который рассказал, как чекисты спасли Москву от разрушения немецкой суперпушкой зимой 1942-го.

«Ну, рассказал интересный факт. Истребили пушку, спасли Москву от обстрела. Этот факт замечательный для меня, как для журналиста. Я даже не думал, сколько километров стреляет, сколько до Москвы. Это на мои седины хорошая, хорошая школа оказалась. Ей богу так», — говорит Сергей Краснопеев, режиссер ТРК «Мир Белогорья».

И вот мы в гостях у того самого ветерана НКВД. Это и есть Николай Евдокимов. О его военном прошлом можно написать книгу. Николай Афанасьевич пересказал и нам тот случай, когда контрразведчики засекли в тылу немцев «Большую Берту».

«У меня были разведчицы со Ржева, две девочки — Шура и Наташа. Они у меня выполняли три задания. Очень сложных. Они сообщили мне, а я уж по линии своего командования — немцы привезли батарею «Берта» для обстрела Кремля. Я не знаю, наши ее так назвали или вообще. Но я помню, что «Берта», — вспоминает Николай Евдокимов, ветеран Великой Отечественной войны.

В сорок втором Ржев был важнейшим плацдармом фашистов. Они сосредоточили на нём более половины сил группы армий «Центр». Больше года советские войска пытались выбить немцев из-под Ржева. Впрочем, немцы закрепились на своих позициях прочно и не оставляли мысли о проведении штурма Москвы. В том числе с применением мощного оружия.

После заявлений Николая Евдокимова в Интернете разгорелась полемика. Были найдены фотографии погибших разведчиц Шуры и Наташи. Они сообщили о «Берте». Одновременно выступили два московских журналиста, которые назвали рассказ ветерана полнейшим бредом и выдумкой.

«В чем здесь, понимаешь, его обвинять, в какой-то лжи, преднамеренной неправде. Я думаю, здесь не правы журналисты. Они тоже не посмотрели, какая «Берта». Не залезли в Интернет, какие были орудия в то время. Если ты копаешься, если ты обвиняешь человека, ветерана пожилого, то уж будь добра доковыряться до истины», — говорит Сергей Краснопеев.

Дискуссия на белгородском телевидении:

— «Стройная, длинная Берта». Вот она. Вот, «Шланке Берта», по-немецки.

— «Большая Берта» даже нигде не упоминалась в энциклопедиях.

— Им значимости не придавалось, что они перевернули ход войны. Вот притащили они туда её, начали шмалять из неё. Уничтожили её и забыли про неё.

Она там военно-стратегической роли не играла по всей вероятности.

— Был еще факт устрашения. Пушка работала на эмоции. Психологический удар. Тащат большую пушку, ставят и начинают за 150 километров шмалять.

Тверская область. Двести двадцать километров от Москвы. Ржев. Мы встречаемся с Олегом Кондратьевым, одним из авторитетных историков битвы под Ржевом. Интересуемся «Бертой».

«Какое-то крупнокалиберное орудие здесь, под Ржевом, было. Это легенды, скажем так. Поскольку до тех пор, пока не будет документов, трудно говорить о фактических событиях. Эти легенды расходятся и во времени, и в результатах, многом другом», — сообщил историк Олег Кондратьев.

Во Второй мировой немцы применяли сверхпушку под названием «Дора». Она была собрана в конце сорок первого года. Калибр — 813 миллиметров. Длина ствола — 32 метра. Дальность действия — сорок километров. Её снаряды пробивали метровую броню, либо восьмиметровое бетонное укрепление. Немцы точно применяли «Дору» под Севастополем. Она сделала сорок восемь выстрелов. Попала пять раз.

А это мы уже в Курске. Пётр Михин — ветеран разведчик, теперь писатель. Воевал под Ржевом. Вместе со своим другом, ныне покойным Эдуардом Алымовым. Так вот, Алымов рассказывал тогда про какую-то пушку, что видел на оставленных фашистами позициях.

«У немцев была еще в Первую мировую войну такая пушка, большого калибра, которую называли «Бертой». Поэтому наши солдаты, когда увидели, когда разрывы почувствовали, они поняли, что это орудие очень большого калибра. По аналогии с тем орудием Первой мировой войны так ее и называли нарицательно», — рассказал Петр Михин, ветеран Великой Отечественной войны.

А это уже результаты нашего собственного расследования: вот хроника Второй мировой. Пушка «Гладкая Берта». Дальность поражения — сто километров. Перемещали их по железнодорожному полотну. А вот старая немецкая «железка», которую мы снимаем под Ржевом. Возможно, это и были позиции «Берты».

«И вот немцы начали делать ветку через лес. И она через своего дядю, одна из моих разведчиц, обратила на это внимание и мне доложила. Я понял, что тут что-то такое. И вот тяжелый артиллерийский полк, которым командовал Жигарев, нанес по этой батарее огонь артиллерийский и авиация. И разнесли ее в пух и прах», — вспоминает Николай Евдокимов.

В Ржевском музее мы показываем привезённые с собой газеты «Красная звезда» сорок второго года. Там фронтовой корреспондент Поляков рассказывает о боях под Москвой. Цикл статьей «Под Ржевом». Одна из них — «Конец Берты». В ней та же история, что мы услышали в Белгороде от Николая Евдокимова.

«Источники подтверждают опять же воспоминания ветеранов. При всем при том, что можно спорить о времени, о месте и так далее», — говорит Олег Кондратьев.

Неожиданно история с «Бертой» принимает для нас иной оборот. Статистика, факты… Но поражает тональность, с которой некоторые пытаются критиковать ветеранов. Тех, кто когда-то нас защищал.

«Была ли там какая-то пушка или нет. Даже если там была какая-то дальнобойная пушка, пусть даже и не «Стройная Берта», то все равно разведка, то все равно Николай Афанасьевич выполнил свой долг до конца», — подчеркивает Сергей Краснопеев, режиссер ТРК «Мир Белогорья».

Сегодня ученые, специалисты на Востоке и Западе пытаются написать общую историю Второй мировой. Но для них и для нас наиболее важны воспоминания ветеранов.

«Тема Ржевской битвы практически не изучена. Сегодня мы пока только самые верхние слои, если выражаться археологическим языком, вскрыли, а работа просто гигантская не на годы, а на многие десятилетия предстоит, чтобы узнать правду о том, что здесь происходило», — отмечает Олег Кондратьев.

Сегодня ветераны у нас в преклонном возрасте. Они еле надевают свои кителя с орденами. Говорят тихими, усталыми голосами… Может от этого нам порой и не верится, что они были тогда, в годы войны, бравыми лётчиками, дерзкими разведчиками, лихими артиллеристами. Это было их время. Они спасли Москву, они спасли мир.

Фильм “Дрожь земли: остров крикунов”: чем закончится, объяснение концовки

Фильм «Дрожь земои: Остров крикунов» – седьмой фильм в титульной франшизе, и Майкл Гросс повторяет свою роль легендарного охотника за грабоидами Берта Гаммера. История вращается вокруг этих чрезвычайно опасных существ, которые убивают людей. Если вы знакомы с франшизой фильма, то знаете, что сюжет обычно содержит здоровую дозу юмора и ужаса для дальнейшего развития сюжета. Если вам интересно, как обстоят дела с финалом, то вы попали в нужное место!

Чем закончится?

Несмотря на то, что Билл потерял много людей в своей охотничьей группе, он непреклонен в том, чтобы убить самого Грабоидов. Хотя он по-прежнему отказывается вызывать подмогу, Берт пытается вразумить этого человека. Однако хищное существо приближается к ним из-под моста и убивает Билла. Берт возвращается в лагерь сохранения и говорит своим товарищам по команде, что Билл был врагом существа, а не только его добычей.

Джимми спрашивает Берта, почему на него не напали, на что последний отвечает, говоря, что Грабоид сначала вырубает самые слабые звенья. Джимми предлагает заблокировать лагерь и обезопасить его периметр, но Берт считает, что необходимо уничтожить визжащих на Темном острове, прежде чем они станут еще более опасными. Команда отмечает, что над Чашей Дьявола (бездействующей кальдерой) есть утес. Это идеальное место, чтобы заманить последнего оставшегося Грабоида и убить его.

Читать еще:  Ламборгини, стилизованный под Бэтмобиль

Еще одно преимущество, которое он дает им, заключается в том, что в полдень температура будет выше, чем у человеческого тела (100 градусов по Фаренгейту), что ослабит способность существа обнаруживать тепло. Затем Берт говорит Фредди, чтобы он оснастил территорию TNT. Перед тем, как Джимми и Берт уходят, чтобы убить крикунов в пещере, Джас извиняется перед последним за то, что держал его отдельно от сына. Начинается честный разговор об их прошлом.

С другой стороны, Джимми чувствует себя очень неподготовленным, поскольку он всего лишь ребенок из пригорода, но Фредди вытаскивает его из этого и поощряет его завершить миссию. Как только двое мужчин оказываются в пещере, Берт говорит, что должно быть девять крикунов. Затем они начинают покрывать себя грязью, чтобы скрыть свои тепловые сигнатуры. Джимми получает указание от Бёрта атаковать существ в их уязвимых местах. Один за другим дуэт может убить их всех. Фактически, старик даже зажег пару из них своим огнеметом.

Вернувшись в лагерь, прибыла королева Грабоид, и Анна велит всем подняться на более высокий уровень. Когда Берт и Джимми возвращаются, она сообщает им, что существо находится прямо под ними на глубине 12 метров. Затем Берт говорит Джасу и Джимми покинуть лагерь, но она выражает беспокойство за его безопасность. На это Берт отвечает, говоря, что если он умрет, то, по крайней мере, она вернет свои солнцезащитные очки.

Планируется, что Берт встретится со всеми в Devil’s Punchbowl после того, как заманит туда Грабоида, и после этого Джимми и Джас покинут лагерь. Хищное существо начинает двигаться под поверхностью к Берту. Хотя TNT вокруг области взрывается, Graboid на самом деле не пострадал. Затем Берт едет к обрыву верхом на лошади, а плотоядное существо идет по его следу. Джимми и Берт обсуждают, что они будут работать вместе, чтобы сбросить существо со скалы.

Но когда он атакует дуэт, Берт в последнюю секунду отталкивает Джимми от опасности и даже показывает ему средний палец, прежде чем его, похоже, пожирает Грабоид, который падает в кальдеру и взрывается ТНТ. Команда рада своей победе над существом, но Джимми начинает звать Берта, которого нигде не видно.

Защитники природы осознают цену, которую им пришлось заплатить за свою победу, и сооружают небольшую могилу для своего павшего товарища. Джас оставляет там свои очки, а Джимми завещает синюю кепку, которую носил Берт. Кульминация включает монтаж знаменитого выжившего из всех фильмов франшизы. Кроме того, есть объявление, в котором говорится, что День Гаммера следует отмечать 14 апреля, а также напоминание об уплате налогов.

Берт Гаммер жив или мертв?

«Tremors: Shrieker Island» имеет финал, который оставляет многое открытым. Что именно мы подразумеваем под этим? Что ж, судя по сюжету, существует большая вероятность, что Берт Гаммер погиб. Во-первых, мы действительно видим, как он входит в пасть Грабоида. Кроме того, существо немедленно падает в кальдеру и пронзает его взрывами TNT. Так что до тех пор, пока Берт не смог сбежать от монстра в последнюю минуту, шансы на его выживание невелики.

Тем не менее, необходимо отметить, что, хотя Берта Гаммера больше не видели, никакие доказательства окончательно не подтверждают его смерть. Во многих боевиках регулярно используется подобная риторическая техника, чтобы не связывать себя с определенной точкой сюжета. Более того, в том же разговоре актер сказал: «Мы договорились – ну, на самом деле это не были переговоры, мы все договорились об этом – это то, что мы как бы оставили дверь открытой. Потому что, хотя Берт ушел, мы никогда не увидим труп. Мы никогда не увидим его останков ».

Он добавил: «Все думают, что он ушел. Он где-то похоронен? Он где-то без сознания? Мы не видим Берта мертвым. Мы видим, что Берт ушел. Мы видим, что Берт не возвращается. Что это значит? Он был нокаутирован? У него где-то амнезия? Он уходит? Он что, в коме? Так что да, то, все закончилось, довольно основательно».

Новостей о восьмом фильме пока нет, но мы считаем, что это конец пути легендарного персонажа. Почему? Ну, потому что они всегда могут передать факел сыну Берта, Трэвису Б. Велкеру. Если последний действительно станет главным героем, то смерть его отца определенно послужит эмоциональным путешествием по уничтожению хищников. Но нам просто нужно подождать и посмотреть, в каком направлении кинематографисты разворачивают историю.

Яркие вспышки. Белая банда Дэвида О’Лири. Часть первая

Подписывайтесь на нас: VK / TWITTER / TELEGRAM / ЛУЧШИЕ ТЕКСТЫ

Мы продолжаем цикл воспоминаний о командах, которые пошумели на футбольных полях и оставили в памяти болельщиков тёплые и светлые воспоминания.

В послесловии к статье про чемпионство «Лидс Юнайтед» в 1992 году мы сознательно сделали остановку в середине 1990-х годов, поскольку в истории клуба был ещё один период, о котором не вспомнить было бы ошибкой. Даже несмотря на то, что он не увенчался какими-либо трофеями. Но то, что сделали эти парни, пожалуй, можно поставить на чашу весов с победой «павлинов» в чемпионате.

Предисловие

В сезоне 1995/96 Говард Уилкинсон решил направить усилия футболистов «Лидса» на выигрыш одного из кубковых трофеев и отправил чемпионат на второй план. Но ничего не вышло: в АПЛ «белые» заняли только 13-е место, из Кубка Англии вылетели в 1/4 финала, а финал Кубка Лиги проиграли «Астон Вилле» 0:3. Позиции Уилкинсона на посту главного тренера «павлинов» серьёзно пошатнулись, а неудачный старт в следующем сезоне АПЛ привёл к его отставке. Его место занял Джордж Грэм, бывший наставник «Арсенала». В свой штаб он пригласил Дэвида О’Лири, прекрасно знакомого шотландцу по временам в стане «канониров», где тот был капитаном.

Летом 1997-го сменился и председатель правления. Им стал Питер Ридсдейл – энергичный седовласый человек. Он заявил о грандиозных планах сделать клуб одним из сильнейших в Англии и Европе. Ридсдейл начал работу с серьёзных перемен в составе. Заслуженных ветеранов вроде Иана Раша, Макаллистера, Спида, Йебоа, Брулина, сменила молодёжь, как свои воспитанники (в основном), так и молодые легионеры: Иан Харт, Алан Смит, Ли Бойер, Харри Кьюэлл, Джонатан Вудгейт, Джимми Флойд Хасселбайнк. Обновлённый «Лидс» в сезоне 1997/98 пришёл к финишу пятым.

А в начале следующего сезона ушёл Джордж Грэм. Причиной ухода стал финансовый вопрос – в «Тоттенхэме» шотландцу готовы были платить больше, чем это мог делать Ридсдейл. Тому, что Грэм ушёл, председатель не обиделся, но сам факт поиска тренера тогда, когда сезон набрал ход, не обрадовал. Временно исполнять обязанности поручили Дэвиду О’Лири.

Команда на вырост

Ирландец возглавил «Лидс» на время поисков нового наставника. Но они затянулись, а результаты не упали. «Павлины» почти не проигрывали, но много играли вничью. О’Лири удалось сделать игру команды более зрелищной и яркой, а также найти ключ к своим подопечным. А тут пришли и результаты: выигрыш у «Ливерпуля» на «Энфилде» (3:1), разгром «Вест Хэма» (4:0), победа над «Ковентри» (2:0). «Лидс» поднялся на четвёртое место.

Зимой команду заметно лихорадило. Йоркширцы потерпели несколько поражений, но соперники также были нестабильны. Ближе к весне последовал новый взлёт — семь побед подряд, в том числе и над новой командой Грэма. После неё стало понятно, что лучший результат после чемпионства—1992 — 4-е место — достигнут. Под конец сезона «Лидс» решил судьбу чемпионской гонки, в которой нос в нос шли «Манчестер Юнайтед» и «Арсенал». С «МЮ» была ничья 1:1, а «канониры» в предпоследнем туре были побеждены 1:0.

В этот момент нужно познакомиться с составом более подробно. Основным вратарём был Найджел Мартин, один из сильнейших вратарей АПЛ в то время. Мартин не только получил свою известность в «Лидсе», этот период стал лучшим в его долгой карьере. Он был краеугольным камнем оборонительной философии Джорджа Грэма, а затем – «дедом» для лихой ватаги Дэвида О’Лири.

На флангах играли дядя и племянник – ирландцы Гари Келли (правый защитник) и Иан Харт (левый). Гари был всего на три года старше Иана. Если козырем Келли была скорость, то Харт прекрасно бил штрафные удары. Поэтому именно он отвечал за «стандарты» в этом «Лидсе».

В центре обороны в зависимости от ситуации играли либо двое, либо трое игроков: южноафриканец Лукас Радебе, который был лидером и капитаном «павлинов», молодой Джонатан Вудгейт и голландец Роберт Моленаар, который оказывался лишним при игре в два центрбека.

В опорной зоне мощный кулак составили Альф-Инге Холланд и Дэвид Хопкин. Слева австралиец Харри Кьюэлл, справа – хулиганистый Ли Бойер. В резерве были опытнейший Дэвид Батти и ещё один молодой талант Стивен Макфэйл.

Основную пару нападающих составляли уроженец Суринама Джимми Хасселбайнк и воспитанник клуба Алан Смит. Последний был большим талантом с неоднозначной репутацией. С одной стороны, Смит был кумиром местных девочек Лидса, но он не обращал на это никакого внимания, играя на поле агрессивно и жёстко. Голландец был лучшим бомбардиром не только «павлинов», но и всего чемпионата — он забил 19 голов (столько же было у Майкла Оуэна из «Ливерпуля» и Дуайта Йорка из «Манчестер Юнайтед»). Джимми в «Лидсе» любили так, что ему позволили привести в команду своего родственника.

Но он очень сильно расстроил всех, когда согласился на переход в мадридский «Атлетико» и при этом уйти из «Лидса» бесплатно. Последнего у Джимми не вышло, но отношения с фанатами были испорчены навсегда. Надо было жить дальше, и 10 миллионов фунтов от испанцев настраивали на позитивный лад.

Безумство храбрых

Ридсдейл ответил всем массовой закупкой игроков. Сначала пришёл молодой норвежский хавбек Бакке, на место Хасселбайнка был куплен у «Сандерленда» Майкл Бриджес. Из «Ковентри» пришёл лучший бомбардир команды Даррен Хаккерби. Ридсдейл также прикупил в состав защитников Дэнни Миллза и Майкла Даберри, а также хавбека Джейсона Уилкокса. Основной состав почти не изменился, разве что Холланд и Хопкин уступили места в составе Макфэйлу и Бакке.

Старт сезона в АПЛ выдался не очень внятным: +2=1-2 в пяти стартовых матчах. Но осенью «Лидс» разыгрался. Мощный отрезок из шести побед подряд увенчался лидерством «павлинов».

Переместимся в Кубок УЕФА. Путь команды О’Лири начался в первом раунде. Без проблем был обыгран белградский «Партизан» (3:1, 1:0). Во втором англичан ждал московский «Локомотив». С «железнодорожниками» лидер АПЛ разобрался легко (4:1). Дубль на счету Бойера, голами ещё отличились Смит и Кьюэлл. Лоськов в конце встречи забил гол престижа. В ответной игре россиянам не удалось даже этого. Слабым утешением стало то, что «Лидс» провёл в ворота Нигматуллина на один мяч меньше (забили Харт и дважды Бриджес).

Вслед за «Локо» на пути «павлинов» встал другой московский клуб «Спартак». Из-за морозов в российской столице матч был перенесён в Софию. Кьюэлл открыл счёт, но Ширко и Робсон принесли победу «красно-белым». Гостевой гол давал неплохие шансы «Лидсу» на итоговую победу. И в итоге он им помог: в конце матча на «Элланд Роуд», капитан Лукас Радебе опередил спартаковцев при подаче углового. В 1/8 финала англичанам надо играть только в феврале, поэтому возвращаемся к делам «Лидса» в АПЛ.

До 19-го тура команда О’Лири шла первой, но затем результаты пошли вниз. Последовали поражения «Арсеналу» на «Хайбери», «Астон Вилле» и «Манчестер Юнайтед» дома и «Ливерпулю» на «Энфилде». «Лидс» оказался вторым, а команда Фергюсона уже обеспечила солидный отрыв от всех. Благо для «павлинов», для попадания в Лигу чемпионов уже было необязательно становиться чемпионом страны. А к этой цели можно было двигаться по графику «одна победа в двух матчах». По такому графику «Лидс» продолжал идти до 29-го тура.

Возвращаемся в Кубок УЕФА, возобновившийся после зимней паузы. Для того чтобы пройти «Рому», хватило всего одного гола в двухматчевом противостоянии, который забил Харри Кьюэлл. С чешской «Славией» на «Элланд Роуд» разобрались играючи – 3:0. Голы Уилкокса, Кьюэлла и Бойера стали хорошим заделом для выхода в полуфинал. Поражение в Праге со счётом 1:2 устроило «павлинов».

А потом последовал жаркий Стамбул со знаменитым «Добро пожаловать в ад!» на «Али Сами Йене». Два болельщика «Лидса» погибли на улицах крупнейшего города Турции, где их зарезали местные фанаты. На моральном состоянии «белых» в матче с «Галатасараем» такой момент не мог не сказаться. В результате поражение 0:2. Ответный матч в Англии был очень горячим, а «Лидс» смог завершить кампанию достойно, сыграв вничью 2:2. Нужно было концентрироваться на АПЛ.

А там случился настоящий штопор, который начался после возвращения из Праги. Четыре матча подряд «Лидс» проиграл – «Лестеру», «Челси», «Астон Вилле» и «Арсеналу», причём последнему – разгромно дома. «Павлины» опустились на четвёртое место, а фаворитом в битве за место в Лиге чемпионов считался «Ливерпуль».

К концу чемпионата команде О’Лири удалось выровнять положение, и, хотя не блестяще она прошла заключительный этап сезона (две победы, две ничьи), зацепиться за третье место ей всё же удалось. Правда, это помогли сделать мерсисайдцы, забившие всего один гол в пяти последних матчах, а о победах в такой ситуации не шло и речи.

Но всё, что ни делается, всё к лучшему. И это доказал следующий сезон.

Роковая «Толстушка Берта»

В Германии начала XX века лидирующие позиции в разработке мощных артиллерийских орудий захватила династия Круппов. Их главной задачей значилось создание такой пушки, которая смогла бы уничтожать любые укрепления потенциального противника. И венцом творения немецких конструкторов стало 420-мм орудие, прозванное «Толстушкой Бертой». Рассказывает Павел Жуков.

В конце XIX и начале XX веков Европу захлестнула гонка вооружений. Государства соперничали друг с другом буквально во всем: начиная от укрепленных фортов до орудий, призванных их уничтожить. Но самыми успешными оказались немцы. А Первая мировая война была для них как «аттестат зрелости», подтверждающий права на лидирующие позиции во всем мире.

От «Проекта Гамма» до «Убийцы фортов»

Изначально на заводах Круппа разрабатывался проект «Модель L/12», представлявший из себя 420-мм мортиру. Благодаря стараниям двух главных конструкторов Дрегера и Раушенбергера, бывшего и действующего соответственно, эта задумка переросла в проект «Dicke Bertha» («Большая Берта» или «Толстая Берта»). Новое сверхмощное орудие назвали в честь внучки владельца заводов Альфреда Круппа — Берты.

Альфред Крупп

«Гамма» показывала отличные результаты на стрельбах, но у нее был существенный недостаток — полное отсутствие мобильности. На подготовительные работы по установке (необходим был бетонный лафет) и монтаж уходило около недели. К тому же вес пушки составлял порядка 140 тонн, и чтобы ее перевезти, приходилось использовать 10 железнодорожных вагонов.

Берта Крупп

Официально работа над «Большой Бертой» была завершена в 1904 году, но доведение орудия до ума длилось еще 8 лет. И в 1912 году командование имперской армии выставило требование — сделать артиллерийское орудие более мобильным, то есть «прикрутить» к нему колесный лафет. И пока шла работа, правительство сделало заказ на одну «Берту». В декабре 1913 года орудие было готово, и командование увеличило заказ на еще одну боевую единицу.

Спустя год на полевых стрельбищах побывал и кайзер Вильгельм ІІ. Он остался доволен и дал «Добро» на принятие «Берты» на вооружение.

Мобильный вариант «Большой Берты» на двухколесном лафете сбросил около 100 тонн веса, по сравнению с «Гаммой». При этом ее ствол стал короче на 4 калибра (12 калибров), а угол его подъема равнялся 80°. Заряжаться орудие могло как фугасным снарядом (760 килограммов), так и бетонобойным (886 килограммов).

Траспортировка Проекта Гамма

Еще в 1903 году англичанин Брэхем Джозеф Диплок изобрел специальные вездеходные платины Rad-guertel, которые позволяли орудиям с большим весом более или менее нормально передвигаться по вязкому грунту и грязи. Правда, изобретатель предполагал, что его детище пригодится исключительно в сельскохозяйственной сфере. Но он ошибся. Этой системой немцы оснастили свою «Берту» и не прогадали.

Сзади мортиры находилась огромная лопата, выполняющая роль якоря. Прежде чем начать огонь, чтобы нивелировать последствия мощнейшей отдачи, ее как можно глубже втыкали в землю.

Читать еще:  Реалистичная автомобильная реплика Бэтмобиля из фильма “Бэтмен: начало”

Предприятие Круппа даже создало тягач (совместно с еще одним немецким концерном — заводом Даймлера), способный увезти «Берту». А при транспортировке орудие разбиралось на пять частей.

Толстушка Берта

Когда грянула Первая мировая, немцы первым делом направили обе «Берты» на Бельгийскую границу. 4 августа 1914 года сверхмощные артиллерийские орудия подъехали к крепости Льеж, где им предстояло сдать экзамен. Надо отметить, что хоть укрепления возводились бельгийцами в конце XIX века, они уже тогда считались устаревшими, что, конечно, облегчало задачу «Толстушек». Неармированный бетон укреплений Льежа представлял из себя лакомую добычу для немецких хищниц — он не мог выдержать мощный удар бетонобойных снарядов.

Масштабная модель M-Gerät, мобильной версии орудия, в парижском музее Musée de l’Armée

Стандартно бельгийский форт защищала одна тысяча солдат. Двум «Большим Бертам» потребовалось на уничтожение его укреплений и деморализацию гарнизона примерно один день и немногим менее четырехсот снарядов. Шансов у защитников Льежа не было. После этого артиллерийские орудия получили еще одно прозвище — «Убийцы фортов».

От триумфа до провала

Еще большего успеха немецкие мортиры смогли достичь при захвате другого бельгийского форта — Лонсен. От прямого попадания специального снаряда в пороховой погреб бетонная стена буквально взорвалась и рассыпалась на куски. Вслед за этим «эстафету» приняли и другие боекомплекты форта. Но и без помощи пороховых погребов 420-мм орудия справлялись отлично. Многослойный бетон без стального проката и так рассыпался на куски от попаданий немецкой суперпушки.

Именно боевые действия в Бельгии стали для «Толстушки Берты» персональным «звездным часом». Всего за десять дней при помощи этих орудий немцам удалось захватить аж двенадцать фотов Льежа. И 16 августа город пал. А «Берты» сначала также быстро расправились с фортами Намюра и Антверпена, а после навели шороха уже на французской земле (Мобеж, а также несколько северных крепостей).

Муляж Большой Берты

А вот неудача совершенно неожиданно ждала артиллерийские орудия под русской крепостью Осовец, что в Восточной Польше. Именно она остановила триумфальное шествие «Берт» по Европе.

Интересно то, что в отличие от бельгийских фортов, которых атаковало по две «Толстушки», под Осовец немцы пригнали аж четыре. Плюс более шестидесяти других крупнокалиберных орудий. 25 февраля 1915 года начался обстрел. Наиболее мощным он был в период с 27 февраля по 3 марта. За это время «Берты» успели «плюнуть» порядка 250 тысяч одних только бетонобойных снарядов. Но какой-либо существенной пользы немцам это не принесло. Крепость держалась еще долго.

Солдаты на 420-мм орудии

Последний путь «Большой Берты»

Сколько всего было создано «Толстушек», доподлинно неизвестно. По разным источникам, их число «прыгает» с девяти до двенадцати. С количеством стволов для этих орудий тоже не все ясно. Известно, что их численность приближается к двум десяткам. В любом случае, их точно было больше, чем самих «Берт». Дело в том, что стволы из-за чудовищной мощности мортир быстро приходили в негодность. А первым признаком изнашивания значилось сокращение прицельной дальности стрельбы с 12,5 километров до 9. К тому же было зафиксировано несколько случаев детонаций некачественных снарядов внутри ствола.

После Версальского договора «Толстушки Берты» были уничтожены. «Выжили» лишь две — их забрали американцы в качестве трофеев. Одно орудие нашло пристанище в Армейском музее артиллерии США до 50-х годов, после чего его переправили. А что случилось со второй «Бертой», неизвестно до сих пор. Она просто исчезла.

Большая Берта Майкла Лидса

Славин Станислав Николаевич
Из книги «Секретное оружие третьего рейха»

Обычно стоит лишь заговорить в компании «технарей» о сверхбольших пушках, кто-нибудь непременно вспомнит:

— А, «Большая Берта»! Она стреляла по Парижу.

Но, как считает доктор технических наук, профессор В.Г. Маликов, в таком суждении есть, как минимум, две ошибки. Во-первых, по французской столице стреляла не «Большая Берта», а «Колоссаль»; во-вторых, «Берта» вообще не могла выплюнуть снаряд на сто с лишним километров. В общем, дело было так.

Ночь на 23 марта 1917 года прошла без воя сирен, возвещавших об очередном воздушном налете. Однако. «в 7 часов утра я услышал сильнейший, как мне показалось, разрыв бомбы, потрясший окна нашей квартиры на Кэ Бурбон, — вспоминал генерал-лейтенант А.А. Игнатьев, в то время военный атташе России во Франции. — Сирены молчали, и мы еще более были удивлены, когда ровно в 7 часов 15 минут раздался такой же удар, а в 7 часов 30 минут — третий, несколько более отдаленный. В это солнечное утро Париж замер от продолжавшихся и никому не понятных сильных разрывов каких-то неведомых бомб». То были снаряды, выпущенные из сверхдальнобойных германских орудий.

Замысел подвергнуть Париж артиллерийскому обстрелу, продемонстрировав тем самым свою военную мощь, и морально воздействовать на французов возник в кайзеровской ставке еще весной 1916 года. По инициативе генерала Э. Людендорфа было решено изготовить крупнокалиберную пушку, которая могла бы достать до Парижа из-за линии фронта, которая проходила тогда в 90 километрах от столицы Франции.

Разработку орудия поручили фирме Круппа, которая в 1914 году изготовила морское орудие, стрелявшее на 56 километров. Для того чтобы поразить Париж, требовалось значительно увеличить начальную скорость снаряда. Как известно, она зависит от длины ствола. Расчет показал суперпушке понадобится ствол длиной не менее 34 метров! Отлить такой ствол оказалось невозможно. Поэтому его решили сделать составным. За пятиметровой зарядной каморой шла состоящая из нескольких частей внутренняя нарезная труба. К ней крепилась шестиметровая гладкостенная дульная часть. От казенника ствол прикрывался 17-метровым кожухом.

Чрезмерно удлиненный, но относительно тонкий ствол весом. 138 тонн прогибался от собственной тяжести. Его даже пришлось поддерживать стальными тросами. После каждого выстрела он колебался 2-3 минуты. По окончании стрельб даже приходилось снимать его с помощью козловых кранов и выпрямлять.

Под воздействием раскаленных газов, образующихся при сгорании 250-килограммового порохового заряда, трения о стенки ствола снаряда массой 118 килограммов диаметр ствола менялся. Если сразу после изготовления калибр суперпушки был 210 миллиметров, то после стрельб увеличился до 214 миллиметров, поэтому последующие снаряды приходилось делать все толще.

На огневую позицию дальнобойный монстр вывозили на железнодорожной платформе-лафете массой 256 тонн, установленной на 18 парах колес. Они же воспринимали и энергию отдачи. С горизонтальной наводкой особых технических проблем не было. А с вертикальной? В том месте, откуда намеревались обстреливать Париж, немцы скрытно забетонировали площадку. И на этой «подушке» сделали поворотный круг для огромной платформы и смонтированного на ней орудия. Его обслуживало 60 комендоров береговой обороны во главе с адмиралом.

Перед каждым выстрелом одни специалисты сперва тщательно обследовали ствол, снаряд и заряд, другие рассчитывали траекторию с учетом данных метеосводок (направление, скорость ветра). Вылетев из ствола, поднятого на 52°30′ относительно горизонта, снаряд через 20 секунд достигал высоты 20 километров, а спустя 90 секунд выходил на вершину траектории — 40 километров. Затем снаряд вновь входил в атмосферу и, разгоняясь, обрушивался на цель со скоростью 922 метра в секунду. Весь полет на расстояние 150 километров он проделывал за 176 секунд.

Первый снаряд упал на площади Республики. Всего по столице Франции немцы выпустили 367 снарядов, при этом треть их попала в пригороды. Погибли 256 парижан, 620 человек были ранены, но цели, поставленной Людендорфом, кайзеровское командование так и не достигло. Наоборот, в июле-августе 1918 года союзники предприняли наступление, поставившее Германию на грань поражения.

Правда, из Парижа уехали несколько сот горожан. Поползли слухи о таинственной суперпушке «Большая Берта», названной так якобы в честь жены А. Круппа. Однако, как уже упоминалось, — «Большой (или «Толстой») Бертой» именовали короткоствольную, 420-миллиметровую осадную мортиру, которую германская армия использовала при осаде бельгийской крепости Льеж. А по французской столице вели огонь три сверхдальнобойные 210-миллиметровые пушки «Колоссаль». После заключения перемирия с союзниками пушки демонтировали, спрятали их детали и документы.

Тем не менее произведенный эффект привел к тому, что в Первую мировую войну сверхдальнобойные орудия стали разрабатывать и в других странах. До конца войны французские специалисты успели изготовить тяжелое 210-миллиметровое орудие, установленное на многоосном железнодорожном транспортере. Дальность его огня должна была составить не менее 100 километров. Однако эта сверхпушка так и не попала на передовую — она оказалась настолько массивной, что при перевозке ее не выдержал бы ни один мост.

Английские инженеры предпочли калибр 203 миллиметра. Длина ствола английской пушки составляла 122 калибра. Этого было достаточно, чтобы 109-килограммовые снаряды при начальной скорости 1500 метров в секунду пролетали 110-120 километров.

В России еще в 1911 году военный инженер В. Трофимов предложил Главному артиллерийскому управлению проект тяжелого орудия, снаряды которого поднимались бы в стратосферу и поражали цели на дистанции более 100 километров. Однако проект отклонили. Позже, узнав об обстреле Парижа пушками «Колоссаль», В. Трофимов первым объяснил сущность сверхдальней стрельбы, подчеркнув, что есть основания подозревать немецких инженеров в заимствовании его идей, опубликованных еще до войны.

Так или иначе, но сами немцы не забыли о достигнутом успехе и к началу Второй мировой войны разработали и построили еще несколько сверхдальнобойных орудий. Так, в 1942 году при осаде Севастополя гитлеровцы применили кроме прочих орудий и 800-миллиметровую артиллерийскую систему «Дора». Семитонные снаряды этой пушки пробивали 100-сантиметровую броню. Вес орудия превышал 1350 тонн. Установка передвигалась на платформе с 80 колесами. Расчет составляла команда из 450 солдат и офицеров.

Однако 80 снарядов, выпущенных по героическому Севастополю, не оправдали надежд гитлеровского командования. Орудие вскоре перевезли под Ленинград, где началась знаменитая рельсовая война.

Нашим воинам противостоял сильный и опытный противник. Фронт подошел так близко к Ленинграду, что центр города оказался в радиусе действия гитлеровской дивизионной и корпусной артиллерии. Кроме того, немцы постоянно подвозили к передовой орудия большой мощности калибром до 420 миллиметров. В обстрелах участвовали как германские железнодорожные установки (240-380-миллиметровые), так и их трофейные французские аналоги (305-370-миллиметровые). 15 сентября 1941 года Ленинград находился под огнем 18 часов 32 минуты, 17 сентября — 18 часов 33 минуты.

Артиллерия Ленинградского фронта имела дальность стрельбы всего до 20 километров, так что вся тяжесть противоборства легла на моряков и железнодорожников. Подвижность «рельсовых» батарей и разветвленность местного транспортного узла обеспечили широкий маневр орудиям. При необходимости прокладывались и новые пути.

К лету 1942 года батареи научились открывать огонь уже через минуту после обнаружения вспышки орудий противника. Гитлеровцы тоже не дремали: в начале осады они начинали стрельбу только через 20-25 минут после первых залпов советских пушек с железнодорожных транспортеров, а через год этот промежуток сократился втрое. Но в ответ наша артиллерия ускорила развертывание на огневой позиции и отход с нее. Такого прогресса достигли за счет перехода от последовательного выполнения отдельных операций к параллельному. Делалось все, чтобы обеспечить быстрое движение транспортера по рельсам. В итоге получилась почти 7-кратная экономия (4 минуты вместо штатных 25)! Часто с целью соблюдения маскировки батареи отходили «самоходом».

Открытие огня маскировалось подрывом имитационных взрывпакетов или залпами орудий среднего калибра. Саперы устраивали ложную позицию батареи на 700-900 метров впереди действующей. Первые выстрелы производили с нее, а когда противник, отвечая, «засвечивался», в дело вступал большой калибр.

Подобные тактические «изюминки» приносили неплохие результаты. К 1 октября 1943 года 19-я батарея осуществила 118 выходов на боевые позиции и в 89 случаях подвергалась ответному огню. Немцы выпустили до 1500 снарядов, но ни один транспортер так и не вывели из строя — столь высоким оказалось искусство маскировки! Ну а уже в 1944-1945 годах советские «рельсовые пушки» полностью доминировали. При прорыве блокады Ленинграда зимой 1944-го батареи выпустили по врагу 6798 снарядов. Железнодорожники участвовали в штурме Выборга, обеспечивали десантные операции на островах Финского залива, обстреливали блокированные гарнизоны Мемеля, Либавы и Кенигсберга.

К концу войны бригада железнодорожной артиллерии насчитывала 356-миллиметровых и 305-миллиметровых установок — по 3, 180-миллиметровых и 152-миллиметровых — по 12, 130-миллиметровых — 39. Причем в ходе боев не погиб ни один расчет с орудием калибром более 152 миллиметров.

Столь блестящие результаты не могли не привлечь внимания командования. Разработчики уникальной техники были удостоены надлежащих почестей. Но мало кто сегодня знает, сколько интереснейших образцов осталось на бумаге.

Главное артиллерийское управление (ГАУ) еще в 1931 году выдало наркоматам «Ориентировочное задание на проектирование железнодорожных установок». 8 февраля 1938 года маршал Кулик утвердил тактико-технические требования на «рельсовую» 356-миллиметровую пушку ТП-1 и 500-миллиметровую гаубицу ТГ-1. Проектирование качающейся части обоих орудий поручили Особому техническому бюро УНКВД Ленинградской области, а транспортера — ЦКБ-19, располагавшемуся прямо в знаменитой тюрьме «Кресты». Позже эта «шарага» была переименована в ОКБ-172.

Рабочие чертежи и той и другой системы были подписаны в январе 1940 года. А уже летом 1941-го планировали провести испытания. Но начавшаяся война нарушила планы. Изготовители суперорудий — ленинградский завод «Баррикады» и Новокраматорский механический завод — перешли на выпуск другой продукции. Уже отлитые материальные части ТП-1 и ТГ-1 законсервировали.

Тем более что опыт Второй мировой войны показал не очень хорошие перспективы использования сверхдальнобойной артиллерии. Ту же «Дору» и двух ее сестер при первой же угрозе прорыва ленинградской блокады пришлось вывезти в Германию, где они и были взорваны к концу войны.

Не лучшая участь ждала и другие суперпушки. Так, орудие, предназначавшееся для обстрела Лондона и появившееся на побережье Ла-Манша в начале 1945 года, поначалу обеспокоило союзников. Еще бы! Махина имела длину ствола в 130 метров, а снаряд калибра 150 миллиметров весил 140 килограммов. Однако первый же выстрел закончился разрывом ствола и больше к этой затее не возвращались!

Наконец, в самом конце Второй мировой войны на вооружение вермахта поступило несколько 600-миллиметровых самоходных орудий «Карл». Однако они оказались неповоротливыми, недостаточно эффективными и вскоре были захвачены нашими частями.

Знакомство с трофейными «мастодонтами», возможно, послужило толчком к тому, что в 1951 году ЦКБ-34 начало проектировать 406-миллиметровую железнодорожную установку СМ-Зб. Для расчета ее баллистических характеристик использовали данные аналогичной пушки с недостроенного линкора «Советский Союз». Впервые артиллерийская система имела двойной откат (ствол откатывался по люльке, а верхний станок скользил по нижнему) и специальные приборы управления стрельбой, сопряженные с радиолокатором «Редан-3». Одновременно разрабатывали 305-миллиметровую установку СМ-31, также имевшую двойной откат, и 180-миллиметровое орудие ТМ-2-180.

Но в середине 1950-х годов в связи с новой позицией военно-политического руководства во главе с Н.С. Хрущевым («ракеты вместо пушек») все работы по железнодорожной, а также морской и береговой тяжелой артиллерии были свернуты. К моменту прекращения финансирования упомянутые установки еще не выпускались, но их чертежи уже готовились для передачи на заводы.

Тем не менее тяжелые «рельсовые пушки» длительное время оставались на вооружении ВМФ. Так, еще до 1 января 1984 года моряки эксплуатировали одиннадцать ТМ-1-180 (8 на Черном море и 3 на Балтике) и две ТМ-3-12 (в финском заливе).

Оба орудия — по экземпляру этих «последних ласточек» отечественной железнодорожной артиллерии — помещены на вечной стоянке, близ форта Краснофлотский (бывшая Красная Горка) под Санкт-Петербургом.

Большая Берта Майкла Лидса

Если наступит завтра

Sidney Sheldon

IF TOMORROW COMES

© Sidney Sheldon Family Limited Partnership, 1985

© Перевод. А. А. Соколов, 2005

© Издание на русском языке AST Publishers, 2014

Барри – с любовью

Новый Орлеан

Четверг, 20 февраля, 23.00

Она медленно, как во сне, разделась и, когда на ней ничего не осталось, взяла яркую красную ночную рубашку, чтобы не было заметно крови. Дорис Уитни окинула взглядом спальню и в последний раз убедилась, что уютная комната, с которой она сроднилась за тридцать лет, аккуратно и чисто прибрана. Выдвинула ящик комода и осторожно достала пистолет. Он отливал черным и пугающе холодил ладонь. Дорис положила оружие рядом с телефоном и набрала номер дочери в Филадельфии. Она слушала эхо далеких гудков. Потом раздалось:

– Трейси, дорогая, мне просто захотелось услышать твой голос.

Читать еще:  Реплика DeLorean из фильма “Назад в будущее”. Интервью владельца машины.

– Приятный сюрприз, мама.

– Надеюсь, не разбудила?

– Нет, я читала. Только-только хотела лечь спать. Собирались с Чарлзом где-нибудь поужинать, но погода слишком отвратительная. Снег вовсю валит. А у тебя как?

«Господи, мы говорим о погоде, – подумала Дорис Уитни. – Мне так много хочется ей сказать, но я не могу».

– Мама, ты слышишь меня?

Дорис Уитни посмотрела в окно:

– Дождь, – и усмехнулась. Как мелодраматически соответствует моменту. Словно фильм Альфреда Хичкока.

– Что там у тебя за шум?

Гром. Погруженная в свои мысли, она и не заметила. Над Новым Орлеаном разразилась гроза. Затяжной дождь, сообщили в сводке погоды. Шестьдесят шесть градусов тепла[1]. К вечеру ожидается гроза. Не забудьте зонтики. Ей зонтик не понадобится.

– Это гром, Трейси. – Дорис старалась, чтобы в голосе прозвучали веселые нотки. – Расскажи, что делается в Филадельфии?

– Чувствую себя, как принцесса в сказке, – ответила дочь. – Никогда бы не подумала, что человек может быть так счастлив. Завтра вечером знакомлюсь с родителями Чарлза. – Она понизила голос, словно для того, чтобы сделать официальное заявление. И выдохнула: – Стенхоупы из Чест нат-Хилл. Солидные люди. У меня внутри порхают бабочки размером с динозавров.

– Не беспокойся, ты им понравишься.

– Чарлз сказал, это не имеет значения. Он любит меня. А я его просто обожаю. Жду не дождусь, когда ты увидишь его. Он потрясный!

– Не сомневаюсь. – Ей не суждено познакомиться с Чарлзом. Не суждено качать на коленях внуков. Нет, нельзя об этом думать. – Он хоть понимает, как ему повезло с тобой, малышка?

– Я ему постоянно об этом твержу, – рассмеялась Трейси. – Ну, хватит обо мне. Лучше расскажи, что там у тебя? Как ты себя чувствуешь?

«У вас прекрасное здоровье, Дорис, – заявил доктор Раш. – Доживете до ста лет». Вот она, ирония судьбы.

– Прекрасно. – Пусть малышка успокоится.

– Не завела себе приятеля?

Отец Трейси умер пять лет назад, но, несмотря на подзуживание дочери, Дорис Уитни не помышляла встречаться с другим мужчиной.

– Никаких приятелей. – Она переменила тему. – Как у тебя с работой? Все еще нравится?

– В восторге! Чарлз не возражает, чтобы я работала после того, как мы поженимся.

– Замечательно, девочка. Похоже, он очень разумный человек.

– Так оно и есть. Сама увидишь.

Громкий раскат грома прозвучал, словно закулисная реплика. Пора. Сказано все, кроме последних слов прощания.

– До свидания, дорогая. – Дорис изо всех сил старалась, чтобы ее голос не дрогнул.

– Увидимся на свадьбе, мама. Я тебе сразу позвоню, как только мы с Чарлзом назначим дату.

– Договорились. – Все же осталась одна, самая последняя, фраза. – Я люблю тебя, Трейси. – Дорис Уитни осторожно положила трубку на рычаг.

Она взяла пистолет. Был только один способ сделать это. Быстро. Дорис поднесла ствол к виску и нажала на курок.

Филадельфия

Пятница, 21 февраля, 8.00

Трейси Уитни вышла из парадной двери дома, где снимала квартиру, на бесконечный серый дождь со снегом, сыпавший и на проезжавшие мимо по Маркет-стрит лимузины, за рулем которых сидели шоферы в униформе, и на пустующие дома Северной Филадельфии с заколоченными окнами. Дождь отмыл автомобили и размочил высокие осклизлые кучи мусора перед фасадами брошенных зданий. Направляясь на работу, Трейси Уитни бодро шла по Честнат-стрит по направлению к банку и едва удерживалась от того, чтобы громко не запеть. На Трейси был ярко-желтый плащ, сапоги и желтая непромокаемая шляпа, едва вмещавшая копну ее каштановых волос. У двадцатипятилетней Трейси было умное, живое лицо, полные чувственные губы, сияющие глаза, преображавшиеся в один миг из мшисто-зеленых в темно-нефритовые, и ладная спортивная фигурка. В зависимости от того, была ли Трейси усталой, сердитой или взволнованной, кожа ее представляла полную палитру цветов: от полупрозрачно-белого до насыщенно-розового. Мать однажды сказала ей: «Честное слово, дочь, я иногда не узнаю тебя – ты вобрала в себя все оттенки ветра».

Трейси шла по улице, и люди, видя ее счастливое лицо, оборачивались и улыбались. И она улыбалась им в ответ.

«Неприлично быть такой счастливой, – думала Трейси. – Я выхожу замуж за любимого человека. Рожу от него ребенка. Чего еще можно желать?»

Приближаясь к банку, Трейси посмотрела на часы. Двадцать минут девятого. В филадельфийский банк «Траст энд фиделити» служащие могли войти не ранее половины девятого. Но руководитель международного отдела старший вице-президент Кларенс Десмонд уже снимал наружную охрану и открывал двери. Трейси с удовольствием наблюдала утренний ритуал. Стоя под дождем, она ждала, пока вице-президент войдет в банк и за прет за собой двери.

Все банки мира славятся хитроумными тайными приемами охраны, и филадельфийский «Траст энд фиделити» не составлял исключения. Сама процедура всегда оставалась одинаковой – менялся только условный сигнал, обновлявшийся каждую неделю. В этот день таким сигналом служили полуприспущенные жалюзи: они информировали ждущих на улице служащих о том, что обследование помещений в самом разгаре и сейчас выясняется, не проникли ли в банк злоумышленники, которые только и ждут, как бы захватить сотрудников в заложники. Кларенс Десмонд проверял туалеты, хранилища, подвалы и залы, где располагались сдаваемые клиентам сейфы. И лишь убедившись, что он в помещении один, поднимал жалюзи и давал знать, что в банке все в порядке.

Первым всегда впускали старшего бухгалтера. Он занимал место у кнопки сигнализации тревоги и ждал, когда войдут все служащие, а затем запирал за ними двери. Ровно в половине девятого Трейси Уитни вместе с коллегами вошла в изысканно украшенный вестибюль и, втайне удивляясь тому, что другие сетовали на дождливую погоду, сняла плащ, шляпу и сапоги.

– Чертов ветер унес мой зонтик, – жаловался один из коллег. – Я до нитки промок.

– Я заметил, что на Маркет-стрит плавают две утки, – пошутил старший кассир.

– В прогнозе сообщали, что предстоит неделя такой погоды. Хотел бы я оказаться сейчас во Флориде.

Трейси улыбнулась и отправилась на рабочее место. Она отвечала за электронные трансферы. До недавнего времени перевод денег из одного банка в другой и из одной страны в другую был долгим, трудоемким процессом, который требовал заполнения множества формуляров и зависел от работы национальных и международных почтовых служб. С появлением компьютеров ситуация кардинально изменилась, и огромные суммы моментально перемещались в пространстве. Задача Трейси состояла в том, чтобы извлекать из компьютера ночные трансферы и переводить в другие банки. Все трансакции совершались под кодами, которые регулярно менялись, чтобы воспрепятствовать незаконному вмешательству. Ежедневно через руки Трейси проходили миллионы электронных долларов. Работа захватывала – ведь она имела дело с животворящим кровеносным потоком, наполнявшим артерии мирового бизнеса. И до того как в ее жизни появился Чарлз Стенхоуп-третий, банковские операции казались Трейси самым волнующим делом на свете. Филадельфийский банк «Траст энд фиделити» имел большой международный отдел, и за обедом Трейси обсуждала с коллегами утренние события. Это были разговоры продвинутых людей.

«Просто дети». Самое страшное убийство в истории Великобритании XX века

В феврале 1993 года двое мальчишек лет десяти вели по одной из улиц Ливерпуля заплаканного малыша. Ребенок, которому на вид было около трех лет, выглядел напуганным, на лице его виднелись кровоподтеки. Несколько взрослых все-таки решили вмешаться. На вопрос о том, что происходит, ребята постарше отвечали: «Это наш брат. Мы ведем его в полицию». Правда, спустя пару минут на вопрос очередного прохожего они ответили иначе: «Мы ведем его к полицейскому. Он плачет, потому что потерял родителей».

Люди, удовлетворившиеся этими ответами и поспешившие по своим делам, впоследствии будут проклинать себя. Тело двухлетнего Джеймса Балджера полиция найдет спустя два дня. История его гибели заставляет англичан содрогаться даже много лет спустя.

«Сейчас они наиграются и вернутся»

Дениз и Ральф Балджеры души не чаяли в Джеймсе. Он был вторым ребенком пары. Старшая сестра мальчика умерла от болезни за несколько лет до появления Джеймса на свет. Для родителей он стал спасением, светом в окошке. Мальчик рос активным и веселым, приводя в восторг друзей и знакомых семьи.

12 февраля 1993 года Дениз Балджер с подругой отправились за покупками в торговый центр. С собой взяли и Джеймса. Мальчик, которому через месяц должно было исполниться три года, в тот день особенно расшалился и никак не реагировал на увещевания матери. Устав извиняться перед продавцами, Дениз попросила сына постоять у входа в мясную лавку. Там женщина не собиралась долго задерживаться, но продавец замешкался и Дениз на несколько минут потеряла Джеймса из виду.

Когда она вышла из магазина, ребенка рядом не оказалось. Взволнованная мать начала звать Джеймса, но он не откликался. Тогда Дениз обратилась к охране магазина. Камеры видеонаблюдения зафиксировали, как Джеймс уходит из торгового центра с двумя мальчиками. Качество съемки было не самым хорошим, и изначально предполагалось, что речь идет о подростках. Полицейские, прибывшие по сигналу об исчезновении ребенка, после просмотра видеозаписи допустили еще одну роковую ошибку. «Ну что может случиться? — сказал Дениз один из стражей порядка. — Это же просто дети. Вы не переживайте сильно, сейчас они наиграются и вернутся».

Десятилетние убийцы

Но ни Джеймс, ни его спутники не вернулись. Поиски пропавшего ребенка длились два дня. 14 февраля прохожие обратили внимание на «куклу», лежавшую на железнодорожных путях. Подойдя поближе, они закричали от ужаса: перед ними лежало разрезанное на две части тело маленького мальчика.

Погибшим был Джеймс Балджер. Судмедэксперты, осмотрев тело, заявили категорично: это не несчастный случай. Под поезд положили труп, а причиной смерти стали тяжелейшие травмы, полученные в результате избиения. На одной только голове насчитали 42 повреждения. Рядом нашли кирпич и железную палку со следами крови. Стало ясно, что изуверы избивали Джеймса при помощи этих предметов.

Ливерпуль был потрясен. К месту гибели мальчика несли цветы и игрушки. Город хотел знать, что за монстры сотворили подобное. Ответ шокировал не меньше, чем само преступление. «Подростками», попавшими в объектив камер наблюдения в торговом центре, оказались десятилетние Роберт Томпсон и Джон Венеблс. Оба росли в неблагополучных семьях, где родители злоупотребляли алкоголем и пускали в ход кулаки. Взрослые били не только друг друга, но и своих детей.

И все-таки друзья сильно отличались друг от друга. Роберт, несмотря на атмосферу в семье, старался помогать матери по дому, нянчился с самым младшим из своих братьев, в школе хулиганскими выходками не отличался. Учителя говорили, что Роберт использует крепкие выражения, но с учетом того, какая обстановка царила у него дома, это их не удивляло. В остальном же в школе он ничем не выделялся. Его даже считали застенчивым. У Роберта не было друзей, кроме Джона Венеблса.

Джона часто избивал старший брат. Несмотря на это, мальчик стремился ему подражать во всем. В том числе и в унижении тех, кто слабее. Он обожал фильмы ужасов, особенно истории о кукле-убийце Чаки. В школе Джон не раз избивал одноклассников, а одного вообще едва не задушил. Впрочем, педагоги предпочли замять историю.

Джону нужен был тот, кто будет восхищаться его силой и «крутостью», и на эту роль прекрасно подошел Роберт Томпсон. Они любили прогуливать уроки, шляясь по улицам города в поисках тех, над кем можно было бы безнаказанно поиздеваться. Также парочка не брезговала мелкими кражами.

«Игра в похищение»

В тот роковой день Джон предложил приятелю «гениальную» идею: разыграть «похищение» какого-нибудь малыша, а затем вернуть его родителям. Роберт согласился. Первая попытка провалилась. Мать трехлетнего мальчика спохватилась вовремя, и Венеблс с Томпсоном поспешили удалиться. А затем им на глаза попался Джеймс Балджер.

Малыш, росший в любви, был очень доверчив и не ждал от людей каких-то злых поступков. Поэтому, когда Джон протянул ему руку и предложил пойти с ними, он с радостью включился в новую «игру». Они прошли по городу четыре километра. Венеблс и Томпсон по очереди били и пинали Джеймса, а тот смотрел на них непонимающими глазами. Это доставляло мучителям удовольствие. Когда малыш начинал плакать, они бросались его утешать, и избитый Джеймс снова верил им, ведь мальчики обещали привести его к маме. Полицейские подсчитали, что троицу в тот день видели по крайней мере 38 взрослых. Некоторые из них заметили следы побоев на лице Джеймса, но решили не вмешиваться. Те же, кто все-таки вмешался, удовлетворились объяснениями Джона и Роберта.

Наконец они привели Джеймса к железной дороге. Здесь они стали швырять в него камнями, кусочками кирпича, а Венеблс плеснул в глаза мальчику краской, украденной в магазине.

Описывать все, что Джон и Роберт творили с малышом, невозможно. В какой-то момент они поняли, что Джеймс больше не двигается. Тогда Венеблс предложил Томпсону инсценировать несчастный случай. Убийцы положили тело на рельсы, после чего разошлись по домам.

«Они же дети»

На фотографиях, сделанных полицией после задержания, Джон и Роберт выглядят по-разному. Если Томпсон был откровенно перепуган, то у Венеблса в глазах читалась досада: его все-таки нашли. Поначалу оба пытались все отрицать, однако под тяжестью улик стали давать признательные показания. Но ни тот ни другой не могли внятно ответить на вопрос, который мучил всю Британию: зачем?

Британское законодательство на тот момент предусматривало привлечение к уголовной ответственности начиная с десятилетнего возраста. Поэтому Роберт Томпсон и Джон Венеблс предстали перед судом, став самыми молодыми обвиняемыми в истории Великобритании XX века. Суд приговорил их к лишению свободы на неопределенный срок с возможностью освобождения через 10 лет. Родители погибшего мальчика считали этот вердикт слишком мягким, однако вскоре выяснилось, что у осужденных есть немало защитников. Те заявляли, что правосудие не должно совершаться «из мести», что в местах лишения свободы у Томпсона и Венеблса нет шансов исправиться и наказание необходимо смягчить.

Так в итоге и получилось: убийцы Джеймса Балджера вышли на свободу в 2001 году и получили документы на новые имена. Власти засекретили всю информацию о них и преследуют в судебном порядке журналистов, пытающихся раскрыть их новые личности и места проживания.

Педофил под охраной короны

Но если Томпсон более не фигурировал в криминальной хронике, то Венеблс через некоторое время опять оказался за решеткой.

2 марта 2010 года Министерство юстиции Великобритании сообщило, что Джон Венеблс был возвращён в тюрьму из-за «нарушения условий досрочного освобождения». Министр юстиции Джек Строу уточнил, что Венеблс возвращён в тюрьму по причине «чрезвычайно серьёзных обвинений». Спустя несколько месяцев стало известно, что речь идет о хранении и распространении детской порнографии. Выяснились и еще некоторые подробности: после освобождения Венеблс участвовал в уличной драке, а затем у него нашли кокаин. Но лишь после истории с детским порно его отправили за решетку.

В 2013 году его вновь освободили, но пять лет спустя Джон снова попал в тюрьму. Как и в прошлый раз, его поймали на хранении детской порнографии. Венеблс получил наказание в виде 40 месяцев лишения свободы. Весной 2019 года Ральф Балджер, отец погибшего Джеймса Балджера, пытался в суде добиться отмены анонимности для убийц сына, но его иск был отклонен. Судья заявил, что такое раскрытие чревато «смертельным исходом».

Летом 2019 года британские журналисты узнали, что власти страны вели переговоры с Новой Зеландией, Канадой и Австралией о переезде Джона Венеблса. Причина — расходы на обеспечение анонимности и безопасности Джона Венеблса стали тяготить казну Великобритании.

Когда Томпсон и Венеблс отбывали свой срок, им создали особые условия. Их одиночные камеры больше были похожи на обычные детские комнаты, набитые книгами и игрушками. У каждого был телевизор и даже игровой компьютер.

Маленькому Джеймсу Балджеру, наверное, понравилось бы все это великолепие. Но оно досталось тем, кто отобрал у него жизнь.

Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector